Ruslan Eslyuk (esluk) wrote,
Ruslan Eslyuk
esluk

Памятные даты в истории психологии

23-го марта 1914-го года (через два дня - 96 лет назад) был официально открыт Московский Психологический Институт им. Л.Г.Щюкиной при Императорском Московском университете, создателем которого являлся Георгий Иванович Челпанов (1862-1936):


Первый директор и создатель Психологического института, Георгий Иванович Челпанов сумел организовать это учреждение так, что сам Вильгельм Вундт считал его лучшим в Европе.


Из материалов об открытии Института: "Торжество началось молебствием, которое со­вершил в малой аудитории Института Преосвя­щенный Анастасий, Епископ Серпуховской, соборне с профессором богословия И. М. У. прот. Боголюбским и другим духовенством. На молебст­вии присутствовали: Попечитель Московского Учебного Округа А. А. Тихомиров, Москов­ский Градоначальник ген.-майор А. А. Адрианов, Ректор Императорского Московского Университе­та проф. М. К. Любавский, Помощ. Ректора проф. Э. Е. Лейст, Проректор проф. М. Н. Ники­форов, Профессора Университета, Директор Пси­хологического Института проф. Г. И. Челпанов, персонал Института, депутации от различных ученых и учебных учреждений и обществ, при­глашенные гости, в том числе И. С. Щукин, члены Института и студенты.

Перед окончанием молебна Преосвященный Анастасий обратился к присутствующим со словом.

Душа, созданная по образу Божию,— прибли­зительно так говорил Владыка,— это поистине венец творения. Разумная, она отражает в себе и познает весь мир; свободная,— она способна к нравственному действию. Не удивительно, поэтому, что она всегда привлекала к себе испытующие взоры мудрецов и ученых. До послед­него времени изучение душевной жизни произ­водилось лишь при помощи самонаблюдения; но несколько десятилетий тому назад, человек, измеривший моря и земли, исчисливший дви­жение планет небесных, подошел и к душе с ме­рою и числом. В Старом и Новом Свете люди при помощи хитрых аппаратов уже пытаются, путем воздействия на тело, заставлять душу да­вать нужные им ответы, стремятся с точностью установить законы душевной жизни. И конечно, возможно точное изучение душевных явлений, вообще говоря, можно только приветствовать. Но, стремясь расширить круг психологических знаний, нельзя забывать о естественных грани­цах познания души вообще и при помощи экспе­риментального метода в частности. Точному опре­делению и измерению может поддаваться лишь, так сказать, внешняя сторона души, та ее часть, которая обращена к материальному миру, с кото­рым душа сообщается через тело. Но можно ли исследовать путем эксперимента внутреннюю сущность души, можно ли измерять ее высшие проявления? Кто сможет измерить силу поэтиче­ского вдохновения? Или, кто дерзнет экспери­ментально исследовать религиозную жизнь духа? Не к положительным, но к самым превратным результатам привели бы подобные попытки. В на­дежде, что освящаемый Московский Психоло­гический институт в своей научной деятельности не пойдет по такой ложной дороге, но, как имеются основания думать, поставит своею целью истинную научность в исследовании душевной жизни, Владыка призвал на работу Института благословение Божие.

Молебствие закончилось провозглашением мно­голетия Царствующему Дому, С. И. Щукину, пожертвовавшему средства на постройку Ин­ститута, организатору и первому Директору Института проф. Г. И. Челпанову, провозгла­шением вечной памяти Л. Г. Щукиной, именем которой назван Институт, и А. С. Белкину, библиотека которого передана Институту, и гимном.

ТОРЖЕСТВЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Торжественное открытие Психологического Ин­ститута состоялось 23 марта 1914 года, начав­шись в 2 часа дня.

Затем присутствовавшие на молебствии пе­решли в большую аудиторию Института, где Ректор Университета проф. М. К. Любавский открыл торжественное заседание...".

***

О Г.И.Челпанове (1862-1936). Цитаты с психологического сайта:

"Палитра российской психологии нового века пестрит такими несовместимыми тонами, от сочетания которых у самого экстравагантного авангардиста голова может пойти кругом. Так, в памятном сборнике «Выдающиеся психологи Москвы», увидевшем свет на рубеже веков, под одной обложкой соседствуют ученые, чьи непримиримые противоречия, казалось бы, навсегда развели их по разные стороны идеологических и научных баррикад.

Сборник открывает очерк об И.М. Сеченове — по традиции хвалебный. Чуть далее еще один очерк (пера того же автора!) — о Г.И. Челпанове, также сплошь окрашенный в позитивные тона. Жесткий антагонизм позиций этих ученых оказался вынесен за скобки. А чуть далее — благожелательные очерки об учениках Челпанова — Корнилове и Блонском, фактически предавших своего наставника и вытеснивших его из науки. Поистине — «пусть расцветают все цветы!»

В атмосфере такого благодушного плюрализма современному психологу очень трудно составить объективное представление об отечественной науке, путях ее развития и ключевых фигурах. С Челпановым, пожалуй, труднее всего. Еще не так давно его обличали как реакционера, сегодня превозносят как выдающегося мыслителя. Кем же он был на самом деле, какую роль сыграл в развитии психологической науки?

В известной книге «Развитие и современное состояние психологической науки в СССР» (1975), долгое время являвшейся одной из немногих историко-научных работ в нашей стране, ее автор А.А. Смирнов писал: «Несмотря на полную неприемлемость теоретических взглядов Челпанова, создание им этого института (ныне — Психологический институт РАО) составляет его бесспорную заслугу перед русской психологической наукой». В самом деле, и по прошествии четверти века с момента написания этих строк, после всех идеологических кувырков и перерождений последних лет, эту организационную заслугу оспорить невозможно.

А в чем же состояла та теоретическая позиция Челпанова, которая в советскую пору однозначно считалась неприемлемой, а теперь, в нашу эру подросткового негативизма считается чуть ли не программой современной психологии? Можно ли сегодня на нее опереться в формировании научного мировоззрения и на что опирался сам Челпанов в формировании своего мировоззрения?

В справочных источниках Челпанова, как правило, называют философом и психологом — так же, кстати, как и В. Вундта, у которого Челпанов некоторое время учился. Такая дефиниция во многом определяется тем, что во времена профессионального становления этих ученых психология еще не обрела самостоятельного статуса, развивалась преимущественно в недрах философии, а выделилась в автономную научную дисциплину благодаря именно их стараниям — Вундта в Германии, Челпанова (не в последнюю очередь) в России.

Жизненный путь и научная карьера Георгия Ивановича Челпанова вместили много противоречивых страниц. Это и свободный творческий поиск, и мучительные попытки адаптироваться к социальным катаклизмам, увлеченная научная работа на взлете карьеры и поиски куска хлеба на закате, восторженное признание со стороны крупнейших российских мыслителей и отступничество ближайших учеников.

ПЕРВЫЕ УЧИТЕЛЯ

Он родился 16 (28) апреля 1862 года в Мариуполе. После окончания гимназии поступил на историко-филологический факультет Новороссийского университета (Одесса). Психологическое образование как таковое в ту пору еще невозможно было получить. Историко-филологические факультеты готовили гуманитариев широкого профиля, обеспечивая им солидную подготовку по различным областям науки и культуры.

Неудивительно, что из специалистов такого рода и сформировалось первое поколение российских психологов. Это были люди высокого культурного уровня и широчайшей эрудиции, и редкий современный психолог в этом отношении с ними сравнится. Среди прочих дисциплин студентам преподавалась и психология. В Новороссийском университете курс психологии читал Н.Я. Грот, заведовавший кафедрой философии. Именно он и оказал особое влияние на Челпанова, пробудил у него интерес к психологии. Грота, а также Вундта, у которого Челпанов также впоследствии учился, он до конца жизни считал своими главными наставниками и именно их подходы к исследованию душевной жизни принципиально исповедовал.

ЭНТУЗИАЗМ МОЛОДОГО УЧЕНОГО

Научные контакты Челпанова с Гротом продолжились и в Москве. После окончания университета в Одессе Челпанов приехал в Москву, сдал в 1890 году магистерские экзамены и занял должность приват-доцента Московского университета. Однако пребывание в Москве на сей раз было непродолжительным.

В 1892 году Челпанов переехал в Киев и начал преподавать в Университете св. Владимира, а уже в 1897 году возглавил кафедру философии.

В том же году он посетил Лейпцигскую лабораторию Вундта. Во время стажировки в Германии он также общался с К. Штумпфом и во многом под влиянием его работы «О психологическом происхождении пространственных представлений» написал свою диссертацию.

Воодушевленный примером немецких ученых — основоположников экспериментальной психологии, Челпанов по возвращении в Киев организовал психологический «семинарий», в котором студенты знакомились с психологической литературой и методами исследования душевной жизни. В этом семинарии начинали свою научную деятельность такие видные представители отечественной психологической науки, как Г.Г. Шпет, В.В. Зеньковский и П.П. Блонский.

НА ИДЕАЛЬНОЙ ОСНОВЕ

После защиты докторской диссертации Челпанов получил предложение возглавить кафедру философии в Московском университете. С 1907 года начался почти тридцатилетний период его московской научной деятельности, хотя по-настоящему активной и плодотворной можно считать лишь первую половину этого периода — до 1923 года.

В эти годы им был опубликован ряд научных работ — «Психологические лекции» (1909), «Психология и школа» (1912), «Психологический институт» (1914), «Введение в экспериментальную психологию» (1915). Но главной его работой следует, пожалуй, назвать книгу «Мозг и душа» с характерным подзаголовком «Критика материализма и очерк современных учений о душе». Книга увидела свет в 1900 году и при жизни автора выдержала 6 изданий; новое, седьмое, неожиданно (впрочем, чему тут удивляться в наше-то время!) увидело свет совсем недавно, в 1994 году (перекормленные материализмом советские психологи с особым упоением предались его критике).

Во многих историко-научных и справочных источниках научное мировоззрение Челпанова совершенно справедливо определяется как идеалистическое. В советские времена такая оценка звучала приговором, ныне чуть ли не сияет нимбом.

Если же не впадать в патетику, следует всего лишь отметить, что психологию Челпанов пытался построить на основе концепции «эмпирического параллелизма» души и тела. Полагая, что психология должна исследовать природу души и сознания, он считал материализм учением, непригодным для решения этих задач, поскольку, по его мнению, такие понятия, как материя и атом, являются умозрительными, а не опытными. В психике он усматривал два полюса — материю (головной мозг), с одной стороны, и субъективные переживания, с другой. В работе «Мозг и душа» он писал, что «дуализм, признающий материальный и особенный духовный принцип, во всяком случае лучше объясняет психические явления, чем монизм».

Задачи психологического исследования Челпанов видел в точном и объективном изучении отдельных элементов и фактов психической жизни, основанном как на экспериментальных данных, так и на результатах самонаблюдения.

Таким образом, подход Челпанова к эксперименту вытекал из его методологических, философских позиций. Главным методом в его концепции оставалось самонаблюдение, хотя он подчеркивал необходимость дополнения этого метода данными эксперимента, сравнительной и генетической психологии. Ведущая роль интроспекции, по мнению Челпанова, связана с тем, что многие факты душевной жизни трансцендентны, а потому не поддаются объективному объяснению и исследованию.

ГЛАВНОЕ ДЕЛО

В начале ХХ века Челпанов был одной из центральных фигур в научной жизни Москвы, в его доме собирались многие видные представители московской научной интеллигенции. Он принимал живое участие в работе Московского психологического общества, товарищем председателя которого являлся. Многие его статьи публиковались в психологических и философских журналах.

Однако главным делом его жизни стала организация психологического института, который начал строиться в 10-х годах на деньги известного мецената С.И. Щукина.

Для ознакомления с работой психологических институтов и лабораторий он в 1910–1911 годах неоднократно выезжал в командировки в Германию и США, по его проектам было закуплено оборудование для института, организованы различные лаборатории. Благодаря ему Московский психологический институт, первый в мире выстроенный именно как психологическое научно-исследовательское и учебное учреждение, стал одним из лучших по оснащенности оборудованием и по количеству применявшихся исследовательских технологий.

Большое значение придавал Челпанов и подбору кадров, стремясь собрать под крышей института талантливых ученых. Он пригласил в институт К.Н. Корнилова, П.П. Блонского, Н.А. Рыбникова, В.М. Экземплярского, Б.Н. Северного и других, ставших впоследствии известными психологами. Уже после революции он предложил работу в институте А.Н. Леонтьеву и А.А. Смирному. Таким образом, не будет преувеличением сказать, что Челпановым взращена целая плеяда молодых ученых, которые стояли у истоков отечественной психологической науки.

Фактически работа в институте началась еще в 1912 году, однако официальное открытие состоялось 23 марта 1914 года. На торжествах, посвященных этому событию, Челпанов выступил с речью «О задачах Московского психологического института», в которой подчеркивал, что свою главную цель он видит в объединении всех психологических исследований под одной крышей для того, чтобы сохранить единство психологии.

В 1917 году институт начал издавать печатный орган «Психологическое обозрение» под редакцией Челпанова и Шпета. Первый выпуск открывался программной статьей Челпанова «Об аналитическом методе в психологии», в которой он излагал свой подход к психологическому эксперименту.

КРУШЕНИЕ ЖИЗНИ

Насыщенная научная и педагогическая деятельность Челпанова после революции круто оборвалась. В 1923 году он был отстранен от работы в университете, фактически изгнан оттуда, а также из основанного им института. Инициаторами его ухода стали его бывшие ученики и сотрудники, в первую очередь Корнилов и Блонский, выступавшие за перестройку психологии на основе марксизма.

Глубокий знаток философии и сам по натуре философ, Челпанов неоднократно писал, что психология, как и математика, физика и другие науки, должна быть вне любой философии. В том числе и марксистской. Для того чтобы лишиться права на преподавание и научную деятельность в условиях новой России, этого было более чем достаточно.

Некоторое время Челпанов еще пытался продолжать научную деятельность, сотрудничая в Государственной академии художественных наук (ГАХН), вице-президентом которой был Шпет. Однако в 1930 году академия была закрыта, и Челпанов окончательно остался без работы и фактически без средств к существованию. В одном из писем к дочери он рассказывал о том, как не смог прочитать чудом разрешенную публичную лекцию, поскольку у него не нашлось для этого приличного костюма. Из бывших учеников только Шпет пытался помочь ему, но и его собственное материальное и политическое положение было в ту пору очень сложным.

В 1935 г. был инициирован судебный процесс над бывшими сотрудниками ГАХНа, по приговору которого Шпет был расстрелян. Та же участь постигла сына Челпанова, Александра, в свое время работавшего в академии. Окончательно сломленный жизненными невзгодами, Челпанов скончался 13 февраля 1936 года.

Сегодня, по прошествии лет, предпринимаются активные (и даже несколько экзальтированные) попытки восстановить справедливость в отношении нашего знаменитого соотечественника. В научных публикациях имя Челпанова встречается все чаще, причем уничижительных оценок уже не встретишь.

Пожалуй, наиболее объективно на этом фоне звучат слова известного историка психологии Т.Д. Марцинковской: «Хотя Челпанов и не создал оригинальной психологической теории, отечественная психология обязана ему появлением многих значительных научных имен. Будучи видным педагогом и организатором науки, он сыграл важную роль в формировании высокой исследовательской культуры российской психологической школы». А это само по себе немало. 

Сергей СТЕПАНОВ".

Материал взят отсюда: http://psy.1september.ru/2002/23/5.htm 

***

Цитаты о Г.И.Челпанове из книги Владимира Яровицкого "100 великих психологов" (М.: Вече, 2004. - 432 с.):

"...на заседании Московского психологического общества, в котором определил научную значимость эксперимента в психологии. Вместе с тем он считал необходимым сочетать его с теоретической психологией, задачу которой он видел в систематизации, сведении к единству данных, полученных экспериментальным путём" (выделено Р.Е., стр. 137).

Аполлоновское рациональное начало активно проявлялось в жизни Георгия Ивановича и в те годы, когда он отстаивал независимость психологии от философии (марксистской), принцип самостоятельности психологии, но этот акцент на независимости не помогал психологу-идеалисту в социальном плане, и в последние годы жизни Челпанов столкнулся с полной изоляцией. 

Однако, несмотря на социальную изоляцию коммунистического режима: "Г.И.Челпанов сыграл, пожалуй, главную роль в становлении российской психологии. Через Психологический институт, организованный им, в своё время прошли почти все значительные психологи нашей страны. Отстранение от руководства Институтом стало для него настоящей трагедией, после которой он так и не смог до конца оправиться. Его теоретические разработки в области педагогики и психологии во многом повлияли на дальнейшее развитие этих наук" (стр. 139). 

Во времена, когда жил и работал Г.И.Челпанов, в России не было дифференциации на психологию и психотерапию, а во времена укрепления советской власти, психотерапия вообще исчезла, как таковая. В современной России традиции Психологического института, как кузницы по подготовке кадров в области психологии и психотерапии, активно развивает Общероссийская профессиональная психотерапевтическая лига, крупнейшее объединение русскоязычных психотерапевтов. 

В книге М.Г.Ярошевского "История психологии" (3-е изд., дораб. - М.: Мысль, 1985. - 575 с.) можно почерпнуть замечательные сведения о научной программе Г.И.Челпанова, о его программе выхода психологии из кризиса. Вместе с Г.Г.Шпетом он считал, что основой должна стать не только индивидуальная, а, прежде всего, социальная психология и этнография. Как пишет Ярошевский: "Как и некогда Кавелин, Челпанов предлагал реформировать психологию, обратившись от её экспериментального направления к культурно-историческому (этническому), которое давно уже складывалось на периферии этой науки. Он обратил внимание на то, что в русской этнографии собраны бесценные данные о духовной жизни народа, к которым не прикасалась рука психолога. "В России, - писал он, - накоплен богатейший этнографический материал (Труды Академии наук, Географического общества, Общества любит. естествознания и пр.), который вследствие незнакомства западных учёных с русским языком не использован для целей коллективной психологии" (стр. 482).

М.Г.Ярошевский замечает: "Челпанов не мог восстановить кавелинский вариант, безоговорочно забракованный историей русской мысли. На что же он рассчитывал, когда предлагал в качестве средства, позволяющего вывести психологию из кризиса, программу разработки социальной психологии на фактах этнографии, искусства, языка? У Челпанова имелся союзник-философ Густав Густавович Шпет (1879-1940)" (стр. 485), "Что же, по Шпету, должна делать психология с "коллективными переживаниями"? Описывать и типологизировать, выявлять их типичную структуру" (стр. 487). Таким образом, мы видим, что программные концепции Г.И.Челпанова и Г.Г.Шпета, в ряде важнейших пунктов, смыкаются с программными концепциями К.Г.Юнга. Прежде всего, это касается коллективной психологии, мифологического, универсально-структурного (архетипы) элементов (а также, общее стремление видеть психологию/психотерапию сформированными на базе универсального интегративного подхода).

  

 

 

 

  

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments